Расписка на выписку из больницы

Как я попала в больницу в Астане и еле убежала оттуда

Расписка на выписку из больницы

Гульбану АБЕНОВА

Побывав четыре дня в детской инфекционной больнице, первым делом решила заглянуть на сайт министерства и управления здравоохранения, чтоб узнать обстановку с инфекционными заболеваниями, в частности, в Астане.

Но для начала я пошла в ванную отмываться (ребенка врачи запретили купать в течение пяти дней), предварительно закинув в стиральную машину все вещи, которые мы брали с собой в больницу.

«УСТОЙЧИВАЯ ТЕНДЕНЦИЯ СНИЖЕНИЯ…»

Скажу сразу: нет повода, чтобы жаловаться на медперсонал и обслуживание. Мне даже показалось, что врачи и медсестры в этой больнице ответственно относятся к своей работе. Медсестры вовремя приходят, хорошо выполняют свою работу. Дежурный врач почти сразу приходит к вновь поступившему. Даже среди глубокой ночи медсестер можно было застать на своих постах.

Это я сравниваю с другими больницами, в частности с роддомом — последним медучреждением, где мне пришлось лежать и где часто приходилось, обхватив живот, по ночам искать дежурных сестричек по кабинетам и даже по этажам…

На случай жалоб в детской инфекционной больнице размещены телефоны доверия. Удивило, что у больницы есть свой сайт. Кстати говоря, по сравнению с сайтами некоторых министерств, информация обновляется и не остановилась на новости по поводу проведения мероприятий к 65-летию Победы во Второй мировой войне.

Понравилось, что на сайте больницы в конце объявления «В случае нарушений ваших прав при медицинском обслуживании вы можете обратиться с жалобой (письменной или устной) к руководству организации или общественной организации по защите прав пациента по следующим телефонам» даны все телефоны руководителей больницы, причем с именами и отчествами. Тут же телефоны и даже полный адрес комитета по контролю медицинской и фармацевтической деятельности и управления здравоохранения.

Итак, на сайте министерства здравоохранения сообщается: «Сегодня состоялась итоговая коллегия санитарно-эпидемиологической службы Республики Казахстан под председательством Главного государственного санитарного врача РК Кенеса Оспанова.

Сайт Минздрава сообщает, что в 2010 году в республике отмечалась устойчивая тенденция снижения инфекционной и паразитарной заболеваемости населения по большинству нозологий.

Не зарегистрировано случаев чумы, холеры, дифтерии, туляремии, паратифа, столбняка, отмечено снижение по 21 инфекции».

Эта информация лично меня изрядно обрадовала и успокоила. Ведь, не дай бог такой эпидемии случиться, первыми клиентами инфекционной больницы станут дети — самая уязвимая категория.

«Подъем заболеваемости зарегистрирован в Западно-Казахстанской, Восточно-Казахстанской, Павлодарской, Карагандинской, Костанайской и Северо-Казахстанской областях, а также в г.г. Астана и Алматы.

Основная доля больных приходится на детей в возрасте от 0 до 14 лет, удельный вес которых составил 69,8%», — пишут на сайте министерства.

И тут у меня появились большие сомнения и даже опасения, что наши медучреждения справятся с таким наплывом больных.

ПАЛАТА НА ДЕСЯТЕРЫХ

В приемном покое детской инфекционной больницы в воскресенье полно родителей с плачущими малышами. Очередь. На машине скорой помощи через каждые 20-30 минут еще привозят детей.

Взволнованные родители лихорадочно, не оглядываясь на очередь, распахивают дверь в кабинеты, где врачи принимают больных детей.

На возмущение других таких же мамаш и папаш: «Куда? В очередь!» — они наивно так отвечают: «Какая еще очередь? Мы на скорой приехали!» Им в ответ, ухмыляясь, отвечают: «Так мы тоже не на автобусе сюда добрались».

Через два с половиной часа мы, наконец, попадаем на прием. Мы в палате. Перед нами освободили палату от других больных — эта палата для сегодняшних поступивших больных детей с мамами. Еще через пару часов нас в палате уже десять человек. Пять малышей и пять мам.

Медперсонал категорически запрещает общаться мамам и их детям с больными из других палат. Больные послушно и с пониманием выполняют все их «Нельзя!».

Соседка по койке общалась по сотовому телефону со своей мамой, которая лежала с ее старшим ребенком в соседней палате. Те поступили на три дня раньше. Им нельзя видеться.

По сотке она просит у мамы зарядку для телефона и предлагает схемы, как можно той где-то в коридоре оставить зарядку, а ей потом оттуда забрать. Смешно, конечно, как в шпионском фильме каком-то.

Хочет попросить заварку, но боится. Им нельзя делиться едой. Она жалуется маме, что голодна. Но из дому их некому навестить. Муж этой молодой женщины — также в инфекционной больнице, но для взрослых. Брат сидит дома с другим их ребенком.

К нам всем после поступления приходили сотрудники санэпидемстанции, делали опрос, заполняли форму. Из ответов моих соседок я поняла, что в инфекционную больницу попадают чаще люди, живущие в частных домах, и те, кто пьет воду из-под крана.

Медсестра, опрашивавшая меня, изрядно удивилась, когда я сказала, что мы используем только покупную воду и для приготовления пищи никогда не пользуемся водой из-под крана.

К этой семье, отведавшей согыма (мясо забитой лошади или крупного рогатого скота) и попавшей в больницу всем семейством, сотрудник санэпидемстанции обещала направить домой, то есть «на очаг», бригаду для проверки.

По поводу тараканов даже дала номер платной службы.

БОЛЬНИЧНАЯ ПОХЛЕБКА

К слову, о голоде. Не ей одной пришлось испытать чувство голода. В один день ни у кого из наших родственников не приняли передачу. И плов нельзя, мясо, курицу — тем более, фрукты — и подавно нельзя. В общем, одной из нас повезло — разрешили батон хлеба и масло.

Кое-как мы поделили на пятерых этот батон, но все равно ближе к двенадцати часам ночи опять все говорили о еде и том, кто что обычно готовит дома и у кого какая плита.

Пытались говорить о высоком, о духовном, о предстоящей Азиаде, например, но все равно возвращались к теме пищи.

Если говорить о питании в больнице, то, наверное, нам за эти четыре дня не повезло. В тот день нам на ужин дали по тарелке манной каши. Каша пшеничная оказалась с сырыми недоваренными кусками. Мой привередливый к еде малыш не захотел даже снять пробу с нее.

Потом был суп молочный. Я также не стала пробовать, но мои соседки, по их словам, ведь отменные хозяйки и повара, пришли к выводу, что вермишель варили отдельно, а потом сверху налили немного молока. Никто так и не смог одолеть и половины тарелки этого супа.

Дважды был гороховый суп. Все мамаши с удовольствием его съели почему-то. Хотя, на мой взгляд, зря. И так в палате с десятью душами нечем было дышать, а тут бесконечные их шутливые команды: «Внимание, ложись! Газы!»

Как-то раз они остались довольными и рыбной котлетой. Правда, сожалели, что порция уж слишком мала. Спрашивали у раздатчицы, когда дадут гречневую кашу, на что получили компетентный ответ, что нынче это дорогое удовольствие.

ВЛАЖНАЯ УБОРКА

С медобслуживанием, квалификацией медперсонала и питанием выяснили. Гигиена. Моют пол утром и вечером. Нам не повезло. Наша уборщица плохо мыла туалет. Тумбочки ей лень, видимо, было передвигать — крошки еды все время так и валялись вплоть до самой нашей выписки. Хотя мы ей показывали лично, на что обратить внимание, и даже сами подвинули тумбочки, выходя из палаты.

К слову, в Национальном центре материнства в этом отношении была идеальная чистота. Там чуть ли не через каждые два часа приходила девушка с тряпками и чистила, мыла, чистила.

Помню, там соседка по палате от удивления предполагала каждый раз, что сейчас нагрянет комиссия какая-то. Но никакой комиссии не было.

Убиравшая нашу палату девушка из Шымкента призналась, что так требуют, что она с большим трудом устроилась на эту работу, получает 30 тысяч тенге (около 200 долларов) и ей не хотелось бы лишиться этого места.

Мамаши в нашей больнице говорили, что где-то в отделении есть душ. Но нам не повезло. При нас душ не работал. Соответственно, женщины более десяти дней не могли помыться. И это в инфекционной больнице, где врачи не уставали мамашам повторять о важности личной гигиены.

Пока мыли пол, мы с детками должны были ждать в коридоре. Сидели на корточках, прислонившись к стенке, обнимая детей. Ну а что делать — в ногах правды нет. Но кормить плачущее дитя грудью надо.

Нетерпеливые мамаши не хотели ждать еще и 15 минут, пока после получасовой уборки включали кварцевую лампу. И опять в духоте мы дышали единым инфекционным воздухом.

Дверь нельзя открывать, тем более нельзя открывать форточку.

Все мы с детства прекрасно знаем и без врачей, каким образом передается грипп, вирус, инфекция. С ходу скажем, что большинство вирусов передается воздушно-капельным путем.

Мне, знающей это, не понятно, почему при постройке ультрасовременных больниц в новой столице Казахстана не начали со строительства инфекционной больницы.

Такого рода больные должны лежать в отдельной палате, боксе как говорят, чтобы ни с кем не контактировать.

Тут же, в небольшой комнатушке, — десять человек. Причем расстояние между кроватями очень небольшое. Кстати, о кроватях скажу лишь, что до сих пор болит спина. Ощущение такое, что ночевала четыре дня на вокзале. И всегда — на боку, при постоянном страхе уронить ребенка.

Мне повезло, так как мы поступили в эту палату первые: выбрала кровать у стены. Другие мамаши не раз на ходу ловили падающего ребенка или поднимали с пола. Приходилось даже вызывать невропатолога, после того как у одного из ребенка из носа пошла кровь, когда он упал с кровати.

В ИНФЕКЦИОННОЙ БОЛЬНИЦЕ НЕТ МАСКИ

Через пару дней нашей совместной болезни у двоих начали дети кашлять, у одной чихать и у третьей — сопливить. Одна мамаша без конца шмыгала носом, ее бросала то жар, то в холод.

Врач сказал, чтобы родные принесли лекарства. Но видимо, ей не могли помочь родственники. И она скрывала от врачей этот факт.

Среди ночи я, не выдержав ее чихания и шмыгания, пошла к медсестре с просьбой дать этой женщине что-либо от насморка и маску.

Медсестра дала какие-то капли, но маску, сказала, должны все-таки принести ей родные. Больная женщина сильно на меня обиделась, по ее понятиям, я настучала на нее.

Типа она «лежит сама по себе, шмыгает носом, но никого не трогает». Но я лишь беспокоилась о наших детках.

Я уж точно не хотела, чтобы мой малыш, у которого в день поступления почему-то прекратился понос, вышел оттуда с кашлем или с гриппом.

Поэтому на следующее утро я уже более настойчиво и даже категорично потребовала у врача выписать нас под расписку. Мне удалось его убедить, указывая на кашляющих и чихающих детей и на эту соседку по палате. Бланк расписки мне дали на казахском языке.

И за пару секунд (уж так хотелось на свежий воздух) я умудрилась перевести на казахский язык следующее свое предложение: «В связи с неблагоприятной вирусной обстановкой в палате, где находятся десять больных, что противоестественно и опасно в инфекционной больнице».

Удивленная медсестра долго изучала указанную мною причину того, почему я покидаю больницу. После того как я ей перевела, что «жотел» — это кашель, она все-таки промолвила: «Напишите причину, что по семейным обстоятельствам». Исходя из этого я сделала вывод, что, возможно, кто-то из проверяющих читает наши расписки.

Тогда я ответила, что не буду переписывать причину. Женщина в белом халате (возможно, из другого отделения) заверила, что скоро построят новую инфекционную больницу и что там больные будут лежат по двое.

На сайте детской больницы www.gdib.kz в рубрике «Вопрос-ответ» сообщается, что «Строительство новой детской инфекционной больницы ориентировочно завершится в 2011 году». Поживем — увидим.

Больше новостей в Telegram-канале «zakon.kz». Подписывайся!

Источник: https://www.zakon.kz/200786-kak-ja-popala-v-bolnicu-v-astane-i-ele.html

Мнение. Юрий Зиссер. Больницы или дома отдыха?

Расписка на выписку из больницы

28 февраля 2015 в 09:50
Юрий Зиссер / TUT.BY

Юрий Зиссер, основатель TUT.BY

Каждый из нас побывал в больницах – если не пациентом, так в качестве посетителя или сотрудника. После десятилетий наблюдений во всех трех качествах для меня стало очевидным, что без ущерба для народного здоровья число койко-мест в Беларуси можно сократить минимум раза в полтора, переведя часть больных в дневной стационар, а для оставшихся – существенно сократив сроки пребывания.Когда больной ложится на плановую операцию в нашу больницу (а принимают новичков обычно по утрам), ему в первый день ничего не делают. Вообще ничего. Кормят и поят, а к ночи измеряют температуру и приносят направления на анализы. На следующий день проводят исследования: хотя в больницу в плановом порядке принимают только с результатами тестов, проведенных в поликлинике, больничные врачи никогда не доверяют им и обязательно отправляют пациентов на повторные исследования. Лишь на третий день пребывания в стационаре (а если больной госпитализирован во второй половине недели – то в понедельник) врач получает результаты исследований, наконец-то осматривает больного и назначает операцию, которая пройдет еще несколько дней спустя. Все это время пациент лежит в больнице, хотя далеко не всегда нуждается в ней. Что мешает провести все исследования и осмотры заранее и положить его в больницу накануне операции – непонятно. В операционный и реанимационный период пациент действительно находится под наблюдением и может нуждаться в интенсивной терапии и реанимационных мероприятиях. В это время он должен находиться в стационаре. Но вот острый период проходит, и начинаются будни. Медсестры колют уколы, которые можно сделать в поликлинике (или могут сделать родственники дома), и дают пилюли, которые можно прекрасно принимать самостоятельно. Температуру, ради измерения которой всю больницу будят в шесть утра, больные прекрасно могут измерять сами. (Более того, когда-то, работая с медицинскими данными, на выборке из почти 600 больных я обнаружил, что реальные результаты измерений температуры записываются лишь в 10% случаев. В остальных 90% дежурные медсестры в зависимости от настроения пишут «36,5» или «36,7»). Даже когда требуются специфические процедуры – например, перевязки – больные на них приходят своими ногами и по часу выстаивают очереди в коридорах, потому что стульев на всех не хватает. Да и не расставлять же десятки стульев в больничных коридорах, превращая их в залы ожидания. В выходные врачи редко осматривают больных, а процедуры и манипуляции, как правило, не проводятся. Только уколы и таблетки. Какой в этом смысл? Почему во многих (далеко не во всех, конечно) случаях больной не может находиться дома, в назначенное время приезжая в больницу на перевязки и осмотры или приходя на них в свою поликлинику? Ведь в остальное время пациенты лишь едят, пьют, спят, а если позволяет погода – ходят по магазинам и занимаются другими личными делами. (Хотя зимой у больных не всегда есть возможность воспользоваться верхней одеждой, чтобы выйти на свежий воздух.) Одним словом, всё как в доме отдыха, насколько позволяют самочувствие, ограничения режима и лишенное свежих овощей и фруктов питание на кашах, хлебе и компотах. В нашем больничном питании есть даже определенная экзотика: ну где еще сегодня можно попробовать манную или пшеничную кашу? Обычно тумбочки больных забиты едой, которую они покупают сами или им приносят родственники. Поэтому «диеты номер», о соблюдении которых пекутся медики, кормя больных предназначенным для людей физического труда рационом из 1960-х, больными все равно не соблюдаются. Многие пациенты не прикасаются к больничной еде, а государственные средства, отпущенные на такое питание, расходуются впустую. Какая уж там диета! Зато среди персонала кухонь ожирение не редкость. Но тогда почему пациент вне острых периодов не может находиться у себя дома? Тем более что бытовые условия в наших больницах далеки от санаторных. Не все способны спать в многоместных палатах при чужом храпе или стонах. Многие не переносят вид крови. Вряд ли комфортно, будя соседей, ходить в единственный на этаже туалет через весь длинный коридор. А главное – вряд ли такие бытовые условия способствуют скорейшему выздоровлению. Напрасно людей в больницы, конечно, не укладывают, и зря ничего не делают. Однако когда острота момента спадает и больной начинает чувствовать себя вполне сносно, наши врачи удерживают его в больнице до тех пор, пока он сам не потребует выписать его под расписку. Для того чтобы отговорить пациента от выписки, у врачей в ходу волшебное выражение: «находиться под наблюдением». В многонедельный период «наблюдения» лечащий врач или интерн осматривают больных максимум 3-4 раза в неделю, уделяя от силы пару минут внимания. В остальное время за больными никто не наблюдает, кроме соседей по палате. При нынешней нехватке врачей и медсестер это неудивительно, и с этим вряд ли что-то улучшится в ближайшие годы. Но тогда, может, в наблюдении «для галочки» вовсе нет необходимости? Лучше пусть в это время наблюдают родные и близкие, особенно если это избавляет их от необходимости каждый день, отпрашиваясь с работы, готовить еду и возить ее в больницу через весь город. Хочу подчеркнуть, что речь не идет о действительно опасных для больного ситуациях, угрожающих жизни и здоровью, и операционном или реанимационном периодах. Речь — о рядовых, неосложненных случаях, когда требуется каждое утро за три минуты сделать перевязку, а остальное время больной предоставлен сам себе и сам себя обслуживает. Все это время пациенты занимают койко-места и питаются, причем их, ходячих, не отпускают домой даже на несколько часов под страхом невыписки больничного листа за нарушение режима. Даже в выходные не отпускают, когда больные чаще всего получают лишь уколы и пилюли. Даже сходить переночевать домой нельзя. Между тем минимум половина кнопок вызова дежурной медсестры в палатах не работает. Зачем? Мой ответ: держа больных в больнице до последней возможности, врач снимает с себя ответственность. Ни мне самому, ни моей жене, ни дочери, ни родителям за последние двадцать лет ни разу не удалось уйти из больницы естественным путем выписки по инициативе врача. Всякий раз приходилось выходить под расписку после неоднократных просьб, которые до последнего момента отвергались. Избыточность пребывания больного в стационаре практически недоказуема: любой врач всегда сможет оправдать содержание пациента в больнице. Кроме того, медикам удобнее, чтобы больной на случай проверок всегда находился под рукой. Да и не из их кармана оплачивается пребывание больного в стационаре. А возможно, врачи не заинтересованы в снижении числа пациентов, иначе их могут сократить или лишить возможности совмещения и замещения, что приведет к падению их и без того невысоких зарплат, не сопоставимых с их нагрузкой и с мерой их ответственности. В куда более богатых странах, чем наша, больных выписывают домой уже через несколько дней, а иногда и через несколько часов после хирургического вмешательства или неотложного состояния. Длительное удержание пациента в больнице в большинстве случаев не имеет смысла, что доказывается как минимум сравнением средней продолжительности жизни у нас и на Западе. В белорусских же больницах больные иногда проживают месяцами, как в домах отдыха. При этом они не находятся в состоянии, угрожающем жизни, и им там не делают ничего такого, ради чего стоило бы 24 часа в сутки 7 дней в неделю находиться в стационаре. Нынешняя система сложилась не сегодня. Так было и при СССР минимум в последние полвека. Поэтому я далек от мысли обвинять наш Минздрав. Скорее, имеет место давняя, укоренившаяся традиция, от которой настало время избавиться. Таким образом, на мой взгляд, в Беларуси имеют место избыточные издержки отечественного здравоохранения на пребывание больных в стационаре. Представляется безосновательным ради нескольких минут врачебных и сестринских манипуляций в день превращать больницы в дома отдыха. Во многих случаях достаточно ежедневной явки больных в стационар или поликлинику в заранее определенное время для прохождения манипуляций и врачебного контроля. Питание и койко-место в таких случаях не требуются вовсе, сохраняется лишь объем собственно медицинских услуг. Высвобожденные средства можно использовать на развитие, в частности, хирургических кабинетов в поликлиниках, чтобы делать перевязки без многочасовых очередей и обеспечить соблюдение точного времени перевязок по предварительной записи. Если требуется, повысить точность анализов в поликлиниках, чтобы реже делать повторные анализы в больницах. На сэкономленные средства улучшить бытовые условия в стационарах и, конечно, повысить уровень оплаты труда в здравоохранении.

Мнение автора может не отражать точку зрения редакции TUT.BY.

Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

  • Темы: Мнения, Здравоохранение
  • Персоналии: Юрий Зиссер
  • Компании: TUT.BY

Источник: https://news.tut.by/society/437333.html

Как можно уйти из больницы под расписку?

Расписка на выписку из больницы

Пребывающие в больничных условиях, на лечении, люди, сталкиваются с необходимостью покинуть стационар раньше времени. В таком случаи, личности могут уйти из больницы под расписку, которая оставляется лечащему врачу или медицинской сестре.

Покинуть за посредничеством этого документа больничные стены могут личности, берущие полную ответственность за свое здоровье на себя и подтверждающие, что в случаи ухудшения состояния, врачебной вины в этом не будет.

Почему не отпускают врачи?

Медицинские сотрудники не отпускают своих пациентов из больничной палаты потому, что на это имеются следующие причины:

  • специалист, наблюдающий за состоянием здоровья больного, не имеет полной уверенности в том, что оно является стабильным;
  •  врач рекомендует пациенту дополнительно остаться в лечебном учреждении, чтобы убедиться в отступлении болезни;
  • состояние пациента не позволяет ему самостоятельно выходить за рамки клиники;
  • пациент имеет медицинскую страховку, которая обязывает врача держать человека в условиях стационара не исключительно до момента выздоровления, а на период, который рассчитан на лечение проблем того или другого типа;
  • финансовый аспект медицинского страхования не разрешает медицинским сотрудникам выписывать пациентов ранее установленного договорами срока.

Если личность, имеющая патологию и обратившаяся для ее устранения в больницу, является субъектом страхования, то больница получит за ее лечение деньги только в том случае, когда человек проведет там достаточное количество времени.

Во избежание потери материальной компенсации, доктора держат в палатах тех пациентов, которым можно отправляться домой, но некоторые все же уходят раньше срока, оставляя расписку. Пациенты имеют на это полное право, но идут на встречу медицинским сотрудникам, чтобы и они получили свою выгоду.

Как уйти из больницы под расписку с ребенком?

Если ребенка мама забрала днем, написав расписку сестре или другому медику, то покинуть стены лечебного заведения женщина может ненадолго. Когда малышу еще требуется лечение, а мама забрала его домой раньше срока, ей придется не просто оставить расписку, но написать подтверждение того, что она полностью берет на себя ответственность за ситуацию, которая может привести к ухудшению.

Только в этом случае, врач отпустит маму с ребенком домой, сняв с себя ответственность за ухудшение состояние малыша.

Если состояние маленького пациента не критическое, терапия может проводиться в домашних условиях, то под расписку можно покинуть клинику на день или пару, написав расписку о том, что в случае ухудшения, мама сразу же приведет чадо обратно.

В этой ситуации, врачи идут навстречу женщинам, поскольку маленькие пациенты быстрее выздоравливают в комфортных для себя условиях, чем серых палатах.

Уход на время

Клиники, особенно государственные, держат людей в стационаре, даже если они могут некоторое время отсутствовать, чувствуя себя хорошо. Чтобы не сидеть в палате регулярно, больной может договориться со своим лечащим врачом о периодических уходах, заключающихся в следующих моментах:

  • личность покидает лечебное заведение в дневной или ночной период, но на момент обхода возвращается в условия стационара;
  • субъект отлучается на пару часов из своей палаты, чтобы сходить домой, помыться, взять свежую одежду или что-то купить;
  •  можно отлучиться на некоторое время для решения своих проблем.

Когда удается договориться с медицинским специалистом о недолгом отсутствии, пациент должен понимать, что он не имеет права подставлять врача, вошедшего в его положение. Субъекту необходимо вовремя вернуться в палату, делая это самостоятельно даже при условии ухудшения самочувствия.

Уход без выписки

Переговоры с лечащим врачом некоторым пациентам дают привилегию, под названием уход без выписки. Это разрешается тем, кто имеет медицинское страхование, но выздоровел раньше срока, необходимого для проведения полной терапии. Уговорив врача на такое ослабление, ожидая момента, когда нужно вернуться за выпиской, нужно будет удержаться от таких практик:

  • отсутствие обращений в другую поликлинику или частную больницу;
  • полный отказ от вызовов скорой помощи;
  • отказ от использования медицинских услуг, которые предусмотрены согласно полиса страхования.

Решаясь на этот рискованный шаг, личность должна обладать полной уверенностью в том, что на протяжении пары дней, которые нужно быдло провести в стационаре, хуже ей не станет. Если сомнительные моменты присутствуют, то лучше остаться в палате и перетерпеть еще пару дней.

 Отказ от лечения

Факт невозможности договориться с медицинским работником дает пациенту право выполнить отказ от лечения, написав расписку соответственного формата. Нюансы выполнения процесса этого характера являются следующими:

  • пишется отказ по специально утвержденному образцу;
  • документ составляется на имя заведующего отделением, где пребывает больной;
  • человек пишет подтверждение того, что с момента составления документа, ответственность за его здоровье врачей не касается.

Поступая по этому алгоритму, субъект будет полностью ответственным за ухудшения своего состояния, а лечебное заведение не получит за него деньги, которые были бы выделены при прохождении полного курса терапевтических мер.

Самовольный уход

Отдельные пациенты покидают стены терапевтического отделения, без уведомления об этом медицинских сотрудников. Поступая так, субъект сталкивается со следующими моментами:

  • лечащий медицинский специалист его выписывает, не учитывая присутствующего состояния здоровья;
  • человек не имеет права на получение больничного листа;
  • медицинские сотрудники вызывают работников полицейской службы, чтобы разыскать сбежавшего больного и
  • вернуть его на лечение, если состояние здоровья срочно в этом нуждается.

Работающие субъекты, которые ушли самовольно и не получили выписку из клиники, на работе вынуждены будут отчитываться за прогулы. Закончиться это может увольнением.

Когда можно уходить?

Уходить из клиники человек может, хорошо взвесив ряд плюсов и минусов этого поступка.

Если медицинские сотрудники настоятельно просят остаться в условиях стационарной обстановки, то прислушаться к их мнению необходимо.

Перетерпев пару лишних дней, личность получит выписку, больница деньги, не будет прогулов на работе и рисков ухудшения. Покидать стационар можно в случае выздоровления и при отсутствии угроз.

Требования и правила составления расписки

Уход пациента со стационара клиники, пример расписки образец утверждает, если бумага написана правильно.

Составляется и оформляется она по таким правилам:

  • написать название документа;
  • указать свои личные данные, паспортную информацию и ведомости о прописке;
  • написать от руки о том, что врачи прояснили ситуацию о том, что будет при преждевременном уходе и согласиться взять ответственность за все, что произойдет, на себя, не обвиняя ни в чем врачей;
  • поставить дату и подпись.

Покидая клинические стены за посредничеством расписки, человек должен полностью понимать, что теперь врачи не несут ответственность за его лечение и состояние здоровья.

Советы мамам

Желая преждевременно покидать клиническую палату с маленькими детьми, родителям нужно полностью осознать, что ответственность за здоровье и жизнь чада ложиться полностью на них. Если взрослые личности готовы к этому рисковому моменту, то стоит писать расписку соответственного формата, образец которой выдаст доктор, отправившись домой.

Родители, которые не готовы принимать на себя ряд рисков, должны перетерпеть еще пару дней, оставшись в условиях стационара. Удерживать в клинике насильно никого не имеют права, пациент сам должен трезво оценить ситуацию, решив, важнее ему пару свободных дней дома или здоровье.


по теме:

Источник: https://oraspiske.ru/vidi/ujti-iz-bolnitsy-pod-raspisku

/ 1938 / Декабрь / 15 / «Правила приема и выписки больных в городских больницах»

Документ по состоянию на август 2014 г.

Утверждены приказом по Наркомздраву СССР

от 15 декабря 1938 г. N 1315

Прием больного

1. Больные, доставляемые в городские больницы скорой медицинской помощью, специальным транспортом перевозочных пунктов, а также прибывающие самостоятельно или в сопровождении родственников, подвергаются предварительному осмотру и принимаются исключительно дежурным врачом центрального приемного покоя или приемного покоя отделений больницы.

2.

При приеме больного на стационарное лечение дежурная сестра или дежурный фельдшер приемного покоя заполняет паспортную часть истории болезни и заносит все данные о больном в журнал приема больного, имеющий установленную форму: 1) номер по порядку; 2) фамилия, имя, отчество больного; 3) возраст; 4) время поступления; 5) кем доставлен и номер наряда; 6) диагноз при поступлении; 7) отделение, в которое помещен больной; 8) дата и место выписки или перевода больного; 9) диагноз при выписке; 10) отметки о сообщениях родственникам или учреждениям о больном, адрес родственников или близких и номера их телефонов; 11) номер истории болезни.

Если заразный больной поступил в больницу, минуя амбулаторную сеть, извещение в районный или городской отдел здравоохранения посылает больница. Если в больницу поступил больной с диагнозом незаразного заболевания, а в больнице у него обнаружено заразное заболевание, больница также посылает извещение в районный или городской отдел здравоохранения.

Срок извещения — 24 часа с момента обнаружения заболевания.

В паспортной части истории болезни должны быть ответы на все поставленные в ней вопросы, в частности, на вопросы о местожительстве больного (с подробным адресом и телефоном), о месте работы, о наименовании лечебного учреждения, направившего больного в стационар. Все эти записи должны быть сделаны аккуратно, четко и разборчиво.

Примечание. Подсобной книгой (или картотекой) в журнале должен быть алфавит, куда записываются: 1) фамилия, имя, отчество и возраст больного; 2) номер записи больного в журнале.

При выписке или переводе больного отмечается в истории болезни дата выписки, диагноз при выписке и место перевода.

3. Если больной доставлен в больницу в бессознательном состоянии, паспортную часть истории болезни следует заполнять со слов родственников или сопровождающих больного.

Дежурный персонал больницы в этих случаях обязан тщательно сличить данные о больном с теми документами, которые находятся при больном.

При полном отсутствии документов и невозможности получить устные сведения о личности больного, находящегося в бессознательном состоянии, такой больной заносится в книгу «неизвестных» и о его поступлении немедленно сообщается в органы милиции с описанием примет больного.

4. В случае расхождения данных наряда с документацией больницы (перепутаны фамилия, имя, отчество, возраст, адрес и т.п.) больница уведомляет об этом учреждение, направившее больного, для внесения поправок в записи о больном.

5. Все документы, ценности и имущество поступающих больных сдаются дежурным персоналом в контору больницы на хранение, а квитанции подкладываются к истории болезни.

6. Паспорта иногородних больных не позднее чем через 24 часа прописываются администрацией больницы в органах милиции по месту расположения больницы.

7. При переводе больного из одного лечебного учреждения в другое одновременно с этим пересылается выписка из истории болезни с обязательным указанием времени поступления, предварительного диагноза, диагноза при переводе, основных данных из истории болезни, а также адреса больного и лечебного учреждения, откуда больной переведен.

8. Все вещи, документы, ценности и имущество переводимого больного направляются одновременно с больным и сдаются по описи под расписку дежурному персоналу лечебного учреждения, принимающего больного. Расписка в приеме документов, ценностей и имущества подкладывается к истории болезни выбывшего больного.

Примечание. В экстренных случаях и при переводе больного ночью все его документы и вещи пересылаются в учреждение, принявшее больного, не позднее следующего дня.

9. Вещи, документы, ценности и имущество больного могут быть выданы только лично выписывающемуся больному или в случае перевода больного переданы тому лечебному учреждению, куда переведен больной.

10. Администрация больницы обязана извещать родственников больных, поступивших на излечение в больницу, с обратной распиской почты о доставке извещения в следующих случаях:

а) о больных детях и подростках в возрасте до 18 лет, независимо от тяжести заболевания, если они поступили в больницу одни (без сопровождения родственников);

б) о всех больных, поступивших без сопровождения родственников в порядке скорой и неотложной помощи в случае внезапных заболеваний вне дома;

в) о всех больных, находящихся при поступлении в больницу в бессознательном состоянии, а также в тех случаях, когда больной, доставленный в больницу, находится в состоянии, признанном угрожающим жизни;

г) о всех случаях перевода больного в другое лечебное учреждение;

д) о смерти больного.

В случае неявки родственников умершего больного администрация больницы обязана послать извещение по месту работы умершего.

11. Все случаи смерти больных регистрируются администрацией больницы в загсе.

12.

При поступлении больного в больницу, помимо врача приемного покоя, его должен осмотреть дежурный врач того отделения, куда он поступает, и сделать непосредственно при поступлении предварительные назначения в отношении питания, медикаментов и лечебных процедур. В тех случаях, когда предварительный осмотр не выясняет сущности заболевания и если больной при этом находится в тяжелом состоянии, врач обязан созвать консилиум в первый же день поступления.

Центральный приемный покой городской больницы должен быть организован и оборудован таким образом, чтобы поступающий больной в любое время суток был обследован с применением всех современных методов исследования (рентгеновские, лабораторные) и в случае надобности немедленно получил необходимую квалифицированную лечебную помощь.

13. Санитарная обработка больных, как правило, должна производиться в пропускнике отделения, куда больной поступил.

В тех больницах, где имеется лишь один санитарный пропускник, в централизованном приемном покое санитарная обработка проводится лишь при условии соблюдения следующих правил:

а) после санитарной обработки на больного надевают сверх белья халат и теплую одежду;

б) ослабленного больного перевозят в лежачем положении на носилках и укрывают обычным одеялом с пододеяльником, а сверху меховым одеялом.

Выписка больного

1. Выписка больного из больницы разрешается:

а) при полном выздоровлении;

б) при выявившейся необходимости перевести больного в другое лечебное учреждение;

в) при стойком улучшении, не требующем дальнейшей госпитализации, и в хронических случаях, не поддающихся лечению в данном лечебном учреждении, при отсутствии обострений;

г) при злостном нарушении больничных правил, если больной по состоянию здоровья может находиться не в стационаре.

2.

На каждого выписываемого больного составляется карта с указанием диагноза, характера лечения, данных лабораторного и рентгенологического исследования и с перечнем применявшихся процедур. Карта пересылается: а) при выписке в прибольничную поликлинику, где больной заканчивает лечение, и б) в специальную больницу, куда переводится больной.

Примечание. Выписка больного до излечения допускается: а) по требованию самого больного; б) если больной не достиг 18-летнего возраста, по требованию его родственников.

3. В тех случаях, когда преждевременная выписка, по мнению врача, может нанести вред больному, в отношении последнего применяются методы убеждения с детальным разъяснением возможных вредных последствий для здоровья. Преждевременная выписка санкционируется заведующим отделением или главным врачом.

Примечание. Подписка от больных, подтверждающая предупреждение врачей о нецелесообразности преждевременной выписки, не берется. Факт предупреждения фиксируется в истории болезни и визируется заведующим отделением.

Валюта14.01.2019

Источник: http://lawru.info/dok/1938/12/15/n1194869.htm

Проблему самовольной выписки медики в мире обсуждают более полувека

Расписка на выписку из больницы

Пациенты бывают разные: одни пытаются во что бы то ни стало попасть в больницу, другие стремятся как можно раньше оттуда вырваться. Доля недолечившихся — всего 1 — 2 процента. Однако каждый такой случай — это риск обострения заболевания и повторной госпитализации.

Причем, выписавшись, только треть выполняет рекомендации врача, остальные даже не приобретают нужных лекарств или принимают их по своему усмотрению. Некоторые вообще уходят по–английски, едва почувствовав себя лучше.

Медики не могут удерживать насильно, хотя порой уговаривают остаться целым консилиумом, подключая всех родственников. Ведь, случись что, пациент сам будет жаловаться, почему не объяснили, не убедили, не настояли.

Плюс экономические последствия: еще более сложные дорогостоящие операции, медикаменты, лечение, продленный больничный лист…

Ушел и вернулся

Недавно в реанимацию 2–й минской клинической больницы поступил пациент с двусторонней пневмонией. Причем за две недели до того он уже вызывал «скорую», но от госпитализации отказался. Тянул до последнего, «лечился» алкоголем, пока уже стало совсем невмоготу.

— А пневмония быстро прогрессирует, если не принимать антибиотики, — предупреждает врач–пульмонолог Ирина Волынец. — Пациенты, которые отказываются от госпитализации, потом, как правило, попадают сразу в реанимацию…

В БСМП такой же случай: молодой человек с односторонней пневмонией, стоило упасть температуре, тут же ушел под расписку, хотя врачи и оценивали по всем анализам его состояние как средней тяжести. Дома беглец принимал лишь половину назначенных медикаментов и ровно через неделю вернулся не только с высокой температурой, но и с двусторонним воспалительным процессом в легких.

— И тогда он уже лечился не 13 — 16 дней, а около месяца, — вспоминает врач-пульмонолог высшей категории Ольга Решетняк.

— Астматики, отказывающиеся от госпитализации, очень часто возвращаются через пару дней с таким же приступом, а то и тяжелее.

Пациентов с затянувшейся бронхоэктатической болезнью мы потом вообще постоянно должны лечить внутривенным введением препаратов, потому что таблетки уже неэффективны.

Но как заставить лечиться взрослого человека? У хирургов 2–й минской клиники недавно гора с плеч свалилась, когда пошел на выписку старик, поступивший с прободной язвой желудка. Он ведь едва не умер. Отказывались от операции наотрез и он, и родственники.

Аргумент: «Сколько пожил, столько пожил, может, уже и хватит». Врачи в течение суток каждые два часа убеждали: «Надо делать операцию!» А он — ни в какую. Лишь когда жизнь уже повисла на волоске, прооперировали. «Ну, ладно», — только и сказал больной, когда очнулся.

И аппетит к нему вернулся, и желание жить…

И таких пациентов в любом отделении хватает. Из БСМП пару недель назад выписали молодого человека, который сперва отказался лечь в больницу с подозрением на острый аппендицит, а через трое суток поступил уже с абсцессом и высокой температурой. И вместо шести дней провел на койке месяц!

— Это один из самых коварных диагнозов, заболевание–хамелеон: имеет разную симптоматику и напоминает разные недуги брюшной полости, — утверждает и.о. заместителя главного врача по хирургии Ольга Пашкевич.

— Поэтому в приемном отделении доктор не всегда может полностью исключить этот диагноз. В таких случаях лучше перестраховаться и положить пациента на сутки–двое для динамического наблюдения, чем отпустить и иметь потом осложнения.

Какие? Если аппендицит оперируется в первые 6 — 8 часов, то, как правило, пациент выписывается на шестые сутки.

А при гнойных формах с абсцессами (а такая клиническая картина может развиться уже через 12 часов с момента возникновения болей!) сроки излечения растягиваются до полутора–двух месяцев. Может понадобиться и обширная операция… Нередки и летальные исходы: по статистике, от гангренозного аппендицита погибают 5 пациентов из ста.

Кстати

Проблему самовольной выписки медики в мире обсуждают более полувека. Недавно у них появился весомый аргумент: как установили специалисты университета Манитобы (Канада), у пациентов, самочинно покинувших госпиталь, в несколько раз возрастает риск обострения заболевания и даже смерти в течение полугода после побега. Были проанализированы 1,9 млн.

случаев и истории болезней более 610 тысяч больных. Оказалось, 21 тысяча настояла на досрочной выписке. Среди них необходимость в повторной госпитализации в течение 30 дней возникала в 3 раза чаще, причем четверти пациентов–беглецов становилось хуже в первые же сутки, а 60 процентам — в течение двух недель.

Риск умереть в течение 90 дней после выписки у людей, которые покинули клинику досрочно, вообще в 2,5 раза выше.

Аргументы без фактов

Почему уходят, не слушают врачей? У каждого свои аргументы: семейные обстоятельства, дачные грядки или просто хроническая непереносимость больничных коек — дома, дескать, и стены помогают. Вот какие странные аргументы приводят докторам…

«Нужно подготовиться к отпуску».

Был случай в БСМП: напирая на хорошее самочувствие и близкий отпуск, пациентка ушла на шестой день (а рекомендуемые сроки — от 8 до 10 дней!) после гангренозного аппендицита под расписку.

А через неделю поступила с воспалительным инфильтратом в ране, и уже на то, чтобы нормализовать ее состояние, пришлось потратить еще две недели. Но винила она в этом отнюдь не свою спешку, а врачей: мол, недолечили!

«Я сам!» Нередко, разводит руками Ольга Пашкевич, на 3 — 4 сутки пациент самовольно уходит, расписавшись, что о своем состоянии извещен и предупрежден о возможных последствиях, а дома забывает даже посетить поликлинику, отказывается от антибиотиков и… через неделю поступает с нагноением операционных ран. Увы, веры в самоисцеление больше, чем во врачебные рекомендации.

«Не хочу ничего менять!» В кардиореанимацию БСМП попал 56–летний мужчина — злоупотребляющий, курящий, два инсульта в анамнезе. У него обнаруживают крупноочаговый инфаркт, проводят стентирование, назначают лечение, переводят в отделение, где он должен строго принимать препараты.

Но после разговора с мамой, которая пришла его навестить, он так разнервничался, что подхватился и ушел. Мол, надо бы покурить… «Мы просили–умоляли–убеждали остаться, — рассказывает заведующая отделением кардиологии Анна Черненко. — Но он чихал на всех, забрал свои вещи…

Мы, конечно, позвонили в поликлинику, предупредили, участкового отправили к нему домой. Но не факт, что врачу вообще откроют дверь…»

«Я занят!» Такому, например, говорят: «У вас шумы в сердце, нужно срочно обследоваться». А он: мне еще 2 — 3 дня нужно, в командировку съездить. Потом приходит, а у него на одном из клапанов сердца инфекционный процесс развивается — эндокардит — и нужна уже срочная операция. Были случаи, что до нее уже не доживали…

«Зачем лекарства?» Анна Черненко вспоминает пациента с минимальными проблемами с сердцем, стенокардией, при которой достаточно было медикаментозной терапии. Его обследовали, назначили лечение и выписали.

Но принимал он препараты, назначенные пожизненно, почему–то только месяц, а дальше решил: зачем нагружать организм, если все хорошо? Через полгода случился инфаркт. Некоторые попадают в отделение регулярно только потому, что не принимают прописанные лекарства или забывают.

У одного пациента, повторно поступившего через месяц, Анна Анатольевна спросила: «А препараты вы принимаете?» — «Нет, я еще до поликлиники не дошел». И это говорит человек, которому они нужны каждый день!

«Мне надоело!» Люди как порой рассуждают? Устранили острые симптомы — и ладно. А причину болей искать не хотят. Часто даже не объясняют причины ухода, иногда и не предупреждают.

Во 2–й клинической больнице был молодой пациент, которого приходилось искать по всему городу, даже мать не знала, что он оттуда ушел.

Его все разыскивают, переживают, а он по мобильному отвечает: «Нет, я больше не хочу лечиться, мне надоело, я пошел к друзьям».

За все надо платить

Да, сам человек склонен всегда преуменьшать серьезность своего состояния. Врач же, наоборот, лучше перестрахуется, предпочтет исключить сперва самые тяжелые недуги. Поэтому и определяет список обследований. А пациент нервничает: мол, у меня уже все прошло, что вы ко мне пристали? Как говорят: «Был здоров, пока не сходил к врачу». Ой ли?

Вот, к примеру, бич нашего времени — рак. Он ведь не всегда болит и проявляет себя. Но, скажем, снижение гемоглобина — один из его ранних симптомов. Медики начинают онкопоиск. А пациент уходит в отказ: «Это обследование я не хочу проходить и не буду.

И вообще, я вас уверяю, у меня этой болезни нет, просто я сейчас плохо питаюсь, запустил себя, переутомился, мало принимал витаминов…» Но рак не терпит проволочек. И случается, признавать правоту врачей приходится трагически поздно. Как говорится, сначала здоровье лишь напоминает о себе.

И только потом жестко наказывает за безразличие.

Прямая речь

Заведующая отделением гастроэнтерологии 2-й клинбольницы Светлана Семеняко:

— Пациент должен разделять с доктором ответственность за свое здоровье. А то потом анализируешь причины заболевания, берешь эпикриз: лежал в одной больнице, пришел через месяц к нам, а у него уже запущенный рак.

Почему же раньше не выявили? А очень просто. Звоним, нам говорят: «Он отказался от обследования и ушел». Заставить врачи не могут.

В итоге пациент возвращается, когда процесс уже затянулся, опухоль неоперабельная и воздействовать на нее нельзя никакими методами.

Советская Белоруссия №169 (24306). Вторник, 10 сентября 2013 года.

Источник: https://www.sb.by/articles/pobeg-iz-bolnitsy.html

Адвокат 24